Неточные совпадения
Фока, несмотря на свои преклонные лета, сбежал с лестницы очень ловко и скоро, крикнул: «Подавай!» — и, раздвинув ноги, твердо стал посредине подъезда, между тем местом, куда должен
был подкатить линейку кучер, и порогом, в
позиции человека, которому не нужно напоминать о его обязанности.
«Осенние листья», — мысленно повторял Клим, наблюдая непонятных ему людей и находя, что они сдвинуты чем-то со своих естественных
позиций. Каждый из них, для того чтоб
быть более ясным, требовал каких-то добавлений, исправлений. И таких людей мелькало пред ним все больше. Становилось совершенно нестерпимо топтаться в хороводе излишне и утомительно умных.
«Все —
было, все — сказано». И всегда
будет жить на земле человек, которому тяжело и скучно среди бесконечных повторений одного и того же. Мысль о трагической
позиции этого человека заключала в себе столько же печали, сколько гордости, и Самгин подумал, что, вероятно, Марине эта гордость знакома.
Было уже около полудня, зной становился тяжелее, пыль — горячей, на востоке клубились темные тучи, напоминая горящий стог сена.
За последнее время, устраивая смотр мыслям своим, он все чаще встречал среди них такие отрезвляющие, каковы
были мысли о веретене, о паутине, тогда он чувствовал, что высота, на которую возвел себя, — шаткая высота и что для того, чтоб удержаться на этой
позиции, нужно укрепить ее какими-то действиями.
Самгин совершенно не мог представить: как это
будет? Придут какие-то болваны, а он должен внушать им правила поведения. С некоторой точки зрения это может
быть интересно, даже забавно, однако — не настолько, чтоб ставить себя в смешную
позицию проповедника половой морали.
Он
был не очень уверен в своей профессиональной ловкости и проницательности, а после визита к девице Обоимовой у него явилось опасение, что Марина может скомпрометировать его, запутав в какое-нибудь темное дело. Он стал замечать, что, относясь к нему все более дружески, Марина вместе с тем постепенно ставит его в
позицию служащего, редко советуясь с ним о делах. В конце концов он решил серьезно поговорить с нею обо всем, что смущало его.
— На кой черт надо помнить это? — Он выхватил из пазухи гранки и высоко взмахнул ими. — Здесь идет речь не о временном союзе с буржуазией, а о полной, безоговорочной сдаче ей всех
позиций критически мыслящей разночинной интеллигенции, — вот как понимает эту штуку рабочий, приятель мой, эсдек, большевичок… Дунаев. Правильно понимает. «Буржуазия, говорит, свое взяла, у нее конституция
есть, а — что выиграла демократия, служилая интеллигенция? Место приказчика у купцов?» Это — «соль земли» в приказчики?
— Вопрос о путях интеллигенции — ясен: или она идет с капиталом, или против его — с рабочим классом. А ее роль катализатора в акциях и реакциях классовой борьбы — бесплодная, гибельная для нее роль… Да и смешная. Бесплодностью и, должно
быть, смутно сознаваемой гибельностью этой
позиции Ильич объясняет тот смертный визг и вой, которым столь богата текущая литература. Правильно объясняет. Читал я кое-что, — Андреева, Мережковского и прочих, — черт знает, как им не стыдно? Детский испуг какой-то…
Самгин вспоминал себя в Москве, когда он тоже
был осведомителем и оракулом,
было досадно, что эта
позиция занята, занята легко, мимоходом, и не ценится захватчиком. И крайне тягостно
было слышать возражения Дронова, которые он всегда делал быстро, даже пренебрежительно.
Для Самгина это
была встреча не из тех, которые радуют, да и вообще он не знал таких встреч, которые радовали бы. Однако в этот час он определенно почувствовал, что, когда встречи с людями будили в нем что-то похожее на зависть, на обиду пред легкостью, с которой люди изменяли свои
позиции, свои системы фраз, — это
было его ошибкой.
— Вот вы пишете: «Двух станов не боец» — я не имею желания
быть даже и «случайным гостем» ни одного из них», —
позиция совершенно невозможная в наше время! Запись эта противоречит другой, где вы рисуете симпатичнейший образ старика Козлова, восхищаясь его знанием России, любовью к ней. Любовь, как вера, без дел — мертва!
— Мысль, что «сознание определяется бытием», — вреднейшая мысль, она ставит человека в
позицию механического приемника впечатлений бытия и не может объяснить, какой же силой покорный раб действительности преображает ее? А ведь действительность никогда не
была — и не
будет! — лучше человека, он же всегда
был и
будет не удовлетворен ею.
— Вообще выходило у него так, что интеллигенция — приказчица рабочего класса, не более, — говорил Суслов, морщась, накладывая ложкой варенье в стакан чаю. — «Нет, сказал я ему, приказчики революций не делают, вожди, вожди нужны, а не приказчики!» Вы, марксисты, по дурному примеру немцев, действительно становитесь в
позицию приказчиков рабочего класса, но у немцев
есть Бебель, Адлер да — мало ли? А у вас — таких нет, да и не дай бог, чтоб явились… провожать рабочих в Кремль, на поклонение царю…
На пятый день отправились обратно в Навозную слободу и по дороге вытоптали другое озимое поле. Шли целый день и только к вечеру, утомленные и проголодавшиеся, достигли слободы. Но там уже никого не застали. Жители, издали завидев приближающееся войско, разбежались, угнали весь скот и окопались в неприступной
позиции. Пришлось брать с бою эту
позицию, но так как порох
был не настоящий, то, как ни палили, никакого вреда, кроме нестерпимого смрада, сделать не могли.
Ему все еще хотелось удержаться в
позиции и удалиться с некоторым достоинством, сохраняя за собой право не давать ответа. Но Тушин уже знал, что другого ответа
быть не может. Марк чувствовал это и стал отступать постепенно.
Пошлость
есть скрываемая изнанка демонизма [Анализу «пошлости» и «демонизма» (и внутреннего родства двух этих «
позиций») на примере творчества Чехова и Байрона посвящена лекция С. Н. Булгакова «Чехов как мыслитель» (Киев, 1905), особенно с. 16–18.].
Официальная церковь заняла консервативную
позицию в отношении к государству и социальной жизни и
была рабски подчинена старому режиму.
Наполеон видел и невыгодное расположение союзной армии, и намерение ее обойти его правый фланг, чтобы отрезать ему дорогу на Вену и отделить от остальных полков, расквартированных в окрестностях этого города; поэтому он
был почти уверен в победе и накануне битвы велел объявить по армии следующее воззвание: «
Позиции, занимаемые нашими — страшны; и в то же время, как русские
будут идти в обход моего правого фланга, они мне подставят свой фланг.
И он опять навел свой револьвер на Петра Степановича, как бы примериваясь, как бы не в силах отказаться от наслаждения представить себе, как бы он застрелил его. Петр Степанович, всё в
позиции, выжидал, выжидал до последнего мгновения, не спуская курка, рискуя сам прежде получить пулю в лоб: от «маньяка» могло статься. Но «маньяк» наконец опустил руку, задыхаясь и дрожа и не в силах
будучи говорить.
Может
быть, оттого, что с прежней либеральной
позицией жалко расстаться, а может
быть, и оттого, что она и сама уж понимает, что музыка ее не выгорела.
Тема в то время
была самая боевая, «Русское богатство» занимало по отношению к марксизму весьма враждебную
позицию, а я уже
был марксистом.
Однако приезжала она однажды в Россию и раньше, до своего легального возвращения.
Было это зимою 1899–1900 г. Целью ее поездки
было установить непосредственную связь с работавшими в России социал-демократами, лично ознакомиться с их настроениями и взглядами и выяснить им
позицию группы «Освобождение труда» в возникших за границею конфликтах. Жила она, конечно, по подложному паспорту, и только несколько человек во всем Петербурге знали, кто она. В это время я с нею и познакомился.
— Наша задача — выбить эти фирмы из их
позиции, — глубокомысленно говорил генерал. — Мы устроим ряд специальных съездов в обеих столицах, где представители русской промышленности могут обсудить свои интересы и выработать программу совместного действия. Нужно
будет произвести известное давление на министерства и повести отчаянную борьбу за свое существование.
25 августа
был объезд корпусного командира со всем штабом и начальниками частей
позиции, и на ночь штаб уже перенесся на бивуак к главной батарее.
Последуем и мы за этою картечью, которою Павел Николаевич обстреливает себе
позицию, чтобы ничто не стояло пред прицелами сокрытых орудий его тяжелой артиллерии. Читатель всеусерднейше приглашается отрясти прах от ног своих в гнезде сорока разбойников и перенестись отсюда на поля, где должен
быть подвергнут ожесточениям, и пытке, и позору наш испанский дворянин в его разодранном плаще, и другие наши друзья.
Не сознаваясь, разумеется, в этой последней мысли, Кишенский становился пред Глафирой на некоторую нравственную высоту, и чувствуя, что ему не совсем ловко стоять пред этою умною женщиной в такой неестественной для него
позиции, оправдывался, что «хотя ему и не к лицу проповедовать мораль, но что
есть на свете вещи, которые все извиняют».
Я боролся с Гезом. Видя, что я заступился, женщина вывернулась и отбежала за мою спину. Изогнувшись, Гез отчаянным усилием вырвал от меня свою руку. Он
был в слепом бешенстве. Дрожали его плечи, руки; тряслось и кривилось лицо. Он размахнулся: удар пришелся мне по локтю левой руки, которой я прикрыл голову. Тогда, с искренним сожалением о невозможности сохранять далее мирную
позицию, я измерил расстояние и нанес ему прямой удар в рот, после чего Гез грохнулся во весь рост, стукнув затылком.
Слабость их философской
позиции, их поверхностный позитивизм мешал им философски обосновать принцип личности, который
был положительной стороной их социалистической теории.
Наиболее слаба
была философская
позиция Чернышевского.
Засим толпа с улицы разошлась, а так как куры ложатся рано, то никто и не знал, что у соседа попадьи Дроздовой в курятнике издохло сразу трое кур и петух. Их рвало так же, как и дроздовских кур, но только смерти произошли в запертом курятнике и тихо. Петух свалился с нашеста вниз головой и в такой
позиции кончился. Что касается кур вдовы, то они прикончились тотчас после молебна, и к вечеру в курятниках
было мертво и тихо, лежала грудами закоченевшая птица.
Бой кипел на всем фронте при ярко восходящем солнце на безоблачном небе;
позиция была наша; защитники Столовой горы, которые остались в живых, бежали.
У Карганова в роте я пробыл около недели, тоска страшная, сражений давно не
было. Только впереди отряда бывали частые схватки охотников. Под палящим солнцем учили присланных из Саратова новобранцев. Я как-то перед фронтом показал отчетливые ружейные приемы, и меня никто не беспокоил. Ходил к нам Николин, и мы втроем гуляли по лагерю, и мне они рассказывали расположение
позиции.
Я, дальнозоркий, вижу только два темных пятнышка. Кочетов принес бинокль, но в бинокль я вижу немного больше, чем простым глазом. Мы с Кочетовым обсуждаем план защиты
позиции, если
будет десант, и постановляем: биться до конца в случае высадки десанта и послать бегом сообщить на Цисквили, где
есть телеграф с Озургетами. Корабли приближались, Галям уже видит...
Вот за что, ребята, вперед! И полюбить нужно эту работу, найти в ней счастье, поэзию и красоту, увидеть величайшую нашу гордость в том, чтоб работа наша
была без брака,
была бы ладная и быстрая. Помните, товарищи, что в этих производственных боях мы завоевываем не условия для создания социализма, а уже самый социализм, не передовые там какие-нибудь
позиции, а главную, основную крепость.
Под начальством генерала Берга началась боевая известность Суворова. Его боевой дебют
был при деревне Рейхенбах, где он артиллерийским огнем заставил отступить неприятеля. Вслед за тем под Лигницем он выдержал, начальствуя одним крылом Бергова корпуса, сильный натиск пруссаков при атаке аванпостов прусской армии, предводимой королем, и отступил к своей
позиции, ни на пядь не подавшись назад.
На Рымнике, где бой происходил против вчетверо сильнейшего неприятеля и успех доставался тяжело, признано
было нужным подействовать на турок и ударом, и неожиданным впечатлением; на неоконченный ретраншамент, защищавший
позицию, пущена в атаку конница — турки
были разбиты.
Платен переменил
позицию, отойдя за городок Гольнау и оставив в нем небольшой отряд пехоты. Русская артиллерия принялась разбивать городские ворота, но безуспешно. Генерал Берг дал Суворову три батальона и приказал завладеть городом. Утром он бросился к городу под сильным огнем, выломав ворота, ворвался в улицы, причем получил две незначительные раны. Город
был взят.
— Ну, вот, Пищальников. Скачи на
позиции, отдай по бумаге каждому из командиров и приезжай назад.
Буду ждать там подальше, в овраге… Спустишься в овраг, свистни.
С 13 июня близ Долинского перевала идёт упорный бой, наши
позиции заняты
были двумя полками пехоты с артиллерией.
Позиция последних положительно засыпана русскими артиллерийскими снарядами, но вследствие высоты
позиций ими не
было причинено много вреда.
Он
был на всех передовых
позициях в отрядах: покойного генерала Келлера, генерала Мищенко, генерала Зарубаева, генерала Штакельберг и полковника Леша.
— Бой идёт уже третий день… — отвечал хорунжий. — Японцы четыре раза меняли
позиции своих батарей, но мы счастливо и метко подбивали их, и наконец некоторые батареи замолчали… Японцы стали отступать… Мы подбили у них около десяти орудий, и полковник Трухин с двумя сотнями казаков отправился взять подбитые орудия, но сотни
были встречены цепью стрелков, открывших сильный огонь, и принуждены
были отступать.
А перед самым наступлением японцев на
позиции под Ляояном, последний уже, конечно, освободился от тех жилых помещений, которые могли
быть увезены из него.
В два часа ночи я стал с сотней на левом фронте
позиции с целью её прикрытия от ближайшего обхода, расставил посты на реке, сотню разместил в деревне, чтобы прикрыть от могущего
быть огня, а сам стал наблюдать передвижение наших войск.
На одной из наших батарей, попавшую на
позицию, к которой японцы пристрелялись, выбыли из строя все офицеры, начальство принял унтер-офицер, у которого уже
была оторвана кисть правой руки — он, кое-как перевязав её рукавом рубахи, левой рукой работает над орудием, пока не падает мёртвым, сражённый шрапнелью. Тут же на полях Вафангоу выказалась во всём своём блеске доблесть русской женщины — сестра милосердия г-жа Воронова под градом пуль, спокойно сидя на коне, распоряжалась действиями санитаров.
«Кавалерия в настоящую войну, — начал он, — несёт тяжёлую службу… Она везде на передовых
позициях и в силу этого ежедневно терпит, хотя и незначительную, но постоянную убыль в людях убитыми или ранеными… Она же подвергается всевозможным ухищрениям японцев… Не так давно
был, например, следующий случай. Стоит на посту ночью казак и видит близ него кто-то ползёт…
Где
будет сражение ещё неизвестно, но японцы, увлёкшиеся лёгкостью, с которой русские оставляют свои
позиции, уже достаточно зашли вперёд, чтобы в самом непродолжительном времени дать возможность развернуться и нашей кавалерии, нашей железной пехоте и уже достаточно грозной артиллерии.
Быть может, мне скажут, что надо ездить на передовые
позиции, в отряды…
В Тьелине устроены
позиции и по всей вероятности здесь тоже разыграется бой, подобный боям у Дашичао, Хайчена и Ляояна, бой, целью которого
будет задержание японской армии и её обессиление.
Но возвратимся к тому, чему свидетелем
быть выпало мне на долю при моих поездках на передовые
позиции.